Женский Спорт

ЖФЛ за Зенит
22.09.2013 Елена Тарасова 145

Так, как они играют, я никогда играть не буду!

«Быть таким, как все, с детства не умел». Сказано будто про нашего сегодняшнего гостя. Как он попал в футбольную школу, как дебютировал в «Зените», какую профессию выбрал по окончании карьеры игрока — все в нем нешаблонно. Итак, вспоминает кандидат химических наук и трижды лучший снайпер «Зенита» (в 1958, 1959 и 1960 гг.) Олег Андреевич Морозов.

Рассказ о самой памятной игре я, пожалуй, начну издалека. Детство мое пришлось на тяжелые послевоенные годы. Я жил тогда на Охте, и там мальчишки все время устраивали футбольные матчи: двор против двора, улица на улицу. И я был капитаном, заводилой, лучше всех играл. А во Дворце пионеров и в районных домах пионеров время от времени вывешивали объявления об отборе ребят в футбольные школы. Иногда там выдавали форму, даже бутсы, а это по тем временам было роскошью. Бывает, мы по двое — по трое с ребятами собирались и шли туда. И чем все заканчивалось? Их брали, а меня нет. А я ведь самым лучшим был! Один раз так сходил, другой, третий… Потом возвращался оттуда и плакал, но тайком, обиду не показывал. Наконец, перестал пробовать. Когда школу заканчивал, я и гимнастикой занимался, и легкой атлетикой, и волейболом — во все секции меня брали, кроме футбольной.

И вот однажды зимой — мне уже почти семнадцать лет было — пришел я к своему брату (будущему ОВНП — Отцу всех наших побед Юрию Морозову) и говорю ему: «Возьми меня с собой на тренировку». Юрий в это время уже был в молодежной сборной города, в дубле «Зенита» начинал играть и тренировался в зале оптико-механического завода. Он мне и говорит; «Да ты что! Тебе уже семнадцать скоро! Ты на поле выйдешь — не будешь знать, куда бежать. Там так ребята играют!» Юноши действительно играли здорово. А я говорю: «Да ладно, посмотрим, что из этого выйдет, мне бы просто с ними в зале побегать». И хотя слова брата мне запомнились, я продолжал канючить и своего добился — взял он меня. Тренером там в то время работал Владимир Аполлонович Кусков — знаменитый в довоенные годы футболист, нестандартный игрок, с хитрецой, а по жизни очень добрый и честный человек. Он меня сразу заметил и начал ставить на игры. В том же году я стал капитаном юношеской сборной Ленинграда, потом играл уже в молодежной сборной и, наконец, с командой ЛТИ добрался до класса «Б» союзного первенства.

В 1957-м году «Зенит» начал сезон из рук вон плохо, команда стояла на вылет. Из Москвы был приглашен новый тренер Георгий Иванович Жарков. Он пошел, на мой взгляд, по правильному пути — не стал привозить с собой каких-то опытных, известных игроков, а начал искать местных молодых футболистов. Так он нашел Анатолия Дергачева, Льва Бурчалкина, Николая Рязанова, меня. И сразу всех нас, необкатанных совсем, начал ставить в основной состав.

Моя первая игра пришлась на кубковый матч с московским «Торпедо». Дело было летом (24 августа), зрителей полный стадион собрался. Такая восьмидесятитысячная махина и вся бурлит, гудит… И я выхожу в основном составе. А в «Торпедо» в это время и Стрельцов, и Иванов, и Метревели, и Островский — звезды, чьи имена до сих пор на слуху. Жара, помню, страшная была, настоящее пекло. И вот я вышел на поле и буквально как заяц метаться начал, куда бежать — ничего не знаю. Я к мячу — он от меня, бегу вроде бы на свободное место — пас идет в другую сторону, я вперед — мяч куда-то поперек передают, я назад… И вот так кругами бегаю, бегаю, ничего не вижу и ничего поделать не могу. Тут-то слова брата и вспомнил. Сейчас вот думаю: «Молодец, Юра, уже тогда готовился тренером стать». И скажу честно — ничего об игре не помню, никаких обстоятельств, кроме одного забавного эпизода.

Мяч, понятное дело, больше у торпедовцев держался, особенно учитывая то, как я играл. И когда с мячом в очередной раз оказался Стрельцов, Марк Гек крикнул: «Что никто ему врезать не может, что ли? Что он вас возит?» Стрельцов тут же остановился и спросил: «Это кто сказал?» А Марк сразу: «Нет-нет, я не говорил, не говорил», а сам в сторонку. Вот и все, что помню. Получал я мяч, касался ли его вообще, бил ли по воротам, кто против меня играл — понятия не имею.

В такой беготне прошел первый тайм. После него я спустился в раздевалку молча, не смотрел даже ни на кого. Обычно в перерыве минут пять сидишь, отдыхаешь, в себя приходишь, потом тренер тебе какие-то указания дает. А я, никому ничего не говоря, бутсы снял, гетры, футболку, все это в угол бросил и пошел в душ. Все на меня сразу: «Ты что? Ты куда?» А я поворачиваюсь и говорю: «Так, как они играют, я никогда играть не буду!» И уехал со стадиона. Ни тренеру ничего не сказал, никому. Ну, меня, конечно, перед вторым таймом заменили (на Льва Бурчалкина, что не спасло «Зенит» от поражения 1:3 и вылета из кубка), Я приехал домой на Охту, собрал сумку, лосьон для волос, книги кое-какие для учебы взял и сказал матери: «Все. Я уезжаю в Выборг».

Только ей одной и сказал. В Выборге первое время только в кино ходил и учебники читал. А потом стресс-то прошел, и снова к футболу потянуло. Начал играть в какой-то тамошней команде, забивал по пять-десять голов за игру, вошел опять во вкус. Тут меня и разыскал Жарков и уговорил вернуться в «Зенит». Впрочем, уговаривать не пришлось, я и сам этого хотел. Правда, он меня поначалу в дубль отправил, а в основу поставил на матч с динамовцами Киева. Это был мой второй заход. И играл я уже по-другому, зряче. В Киеве был такой центральный защитник Виталий Голубев — высокий, здоровенный. Он против меня действовал, раньше ведь один в один играли. Так я ему ни в одном стыке, ни в одном единоборстве не уступил. После игры пришел весь в крови, в ссадинах. И Голубев такой же. Зашел в раздевалку и спросил: «И где вы только такого нашли?» Забил я тогда два гола…

А что до того первого и самого памятного матча, так все до сих пор как в мареве. Кошмар какой-то. Говорят, что с возрастом в памяти прокручиваются некоторые эпизоды, что-то вспоминается. С этой игрой так не происходит. Вот и получается, что матч самый незабываемый, но забытый.

Всего Олег Морозов провел в «Зените» 68 матчей и забил 23 мяча. В 1958 сыграл один матч в составе сборной СССР. К сожалению, его карьера рано прервалась из-за многочисленных травм, но, видимо, судьбе было угодно, чтобы его призванием стала химия. Служению этой науке он и посвятил свою жизнь…

Top