Женский Спорт

Исторические факты
17.02.2011 Константин Бобков 70

Секреты доктора Мышалова

Встретились мы в германском городке Руйт, где московский «Локомотив- готовился к сезону. Я попросил Савелия Евсеевича поделиться своими футбольно-медицинскими историями — и не прогадал: Мышалов оказался прекрасным рассказчиком — мне оставалось только записывать. Только вот повествование то и дело приходилось прерывать: в гостиничный номер, напоминавший кабинет земского врача, постоянно заходили футболисты, которым Мышалов делал уколы, перевязки, процедуры. Игроки вели себя по-мужски — виду, что им больно, не подавали. Наоборот, шутили и, хоть и несколько неестественно, улыбались.

КАК КОЛОТОВ ВСЕХ ОБМАНУЛ

— Порой диву даешься футболистам. — начал Мышалов. — В 1973 году в перерыве отборочного матча чемпионата мира с ирландцами ко мне обратился полузащитник сборной СССР Виктор Колотов: «Савелий Евсеевич, мне мячом попали в глаз, я им ничего не вижу». Пытаясь установить диагноз, стал водить пальцами перед лицом Виктора — но сколько их, этих пальцев, он определить не мог. Я хоть и не окулист, прекрасно понимаю: при таких ударах случиться может всякое — повреждение сетчатки, хрусталика… В общем, говорю: «Витя, снимай бутсы, играть не будешь». Тут же докладываю старшему тренеру сборной Евгению Горянскому, который дает указание готовиться к выходу на поле другому футболисту, фамилию его сейчас и не припомню.

Вдруг — в конце перерыва — Колотов говорит: «Я все вижу, могу играть». Серьезно протестировать его в этот момент было невозможно. Но раз человек заявляет, что у него полный порядок, как не поверить? Горянский немедленно дает добро, и Колотов вновь выходит на поле, играет превосходно. В итоге во втором тайме мы забили решающий гол и выиграли — 1:0.

А после игры Колотов снова подходит: «Ничего не вижу!» Выясняется, что в перерыве, сказав, что со зрением все в порядке, он солгал. В клинике поставили диагноз — отслоение сетчатки. После того матча Колотов больше месяца пролежал в больнице. Счастье еще, что все благополучно закончилось и к нему вернулось зрение. Ей-богу, на подобное способны только выдающиеся люди.

Савелий Мышалов

Но, увы, бывали в моей практике и примеры противоположного свойства, когда абсолютно здоровые футболисты отказывались от игры. На ответственнейший матч чемпионата мира 1990 года с Аргентиной Лобановский решил поставить защитника Сергея Фокина. Когда тренер пригласил его на беседу, тот вдруг сказал, что у него болит спина и поэтому играть он не может. Тогда Лобановский вызвал меня и спросил, обращался ли Фокин с жалобами на боли в спине. Я честно сказал: «Нет». «Все ясно». — бросил Лобановский. С тех пор Фокина не включали даже в список запасных.

М-да, чего только не бывало… Одна склока в сборной России перед мировым чемпионатом в США сколько крови попортила — до сих пор сердце болит. ФИФА за несколько месяцев до начала первенства, как обычно, проводила совещание тренеров, представителей команд, врачей. Во время одного из перерывов Садырин разговорился с Фогтсом, а я, зная немецкий. был у них переводчиком. До сих пор помню реакцию Фогтса, когда он узнал, что некоторые наши футболисты собираются бойкотировать чемпионат. «Да что же это? Как могут игроки отказаться от турнира, участие в котором — мечта любого футболиста?!» -возмущался он. Действительно, можно не любить Садырина, но почему нужно при этом бойкотировать чемпионат? Мне трудно было понять Канчельскиса, Колыванова, Добровольского, Кирьякова… В итоге им больше не суждено было играть в мировых первенствах. Команда же тогда, в 1994 году, разумеется, оказалась ослабленной.

Очень непросто пришлось в этой ситуации и налм, врачам. В составе сборной произошли замены, и игроки, вызванные в последний момент, оказались совсем не на том уровне функциональной готовности, на котором были добровольные отказники. Подтянуть новичков к тем, кто постоянно вызывался в сборную, по большому счету так и не удалось. Чем все это в итоге закончилось, известно.

КАЖДЫЕ ДВА ЧАСА БУДИЛ ДАСАЕВА

В матче чемпионата Европы 1988 года с Ирландией Дасаеву крепко врезали по колену. Ринат, кстати, вообще страдал хроническими заболеваниями коленных суставов, на которых ему не раз делали операции. После удара, полученного в той игре, продолжать матч Дасаев уже не мог, вместо него Лобановский выпустил Виктора Чанова.

Следующая встреча у нас была с Англией. Еще в раздевалке после встречи с ирландцами, увидев распухшее колено Дасаева, я сильно засомневался, сможет ли он продолжить турнир. Когда доложил о ситуации руководству, было решено вызвать на чемпионат третьего вратаря. Ну а я попросил дать мне время до утра, чтобы окончательно выяснить, каковы перспективы Дасаева. Мы жили тогда как раз в Руйте. В гостиничном номере я сделал Ринату пункцию сустава, удалил жидкость, ввел лекарство и наложил повязку, которую ночью нужно было менять каждые два часа. Вставал по будильнику, заходил в комнату Дасаева и делал ему перевязки. Рано утром, заглянув в номер Рината, увидел его крепко спящим и решил не будить. На завтрак Дасаев пришел совершенно нормальной походкой. Стараясь не выдавать волнения, я спросил: «Ринат, как дела?» «Порядок». — улыбнулся он. Более того, вечером, когда пришла пора тренироваться резервистам, я увидел, что и Ринат собрался на занятие. «Все нормально. — сказал он. — Вчера не доиграл, поэтому хочу немного разогреться». Как понимаете, вопрос о замене вратаря отпал сам собой.

В СЛУЧАЕ С ПАПАЕВЫМ Я ОШИБСЯ

Врачи, увы. не волшебники. Далеко не всегда удается поставить футболиста на ноги к нужному сроку Вот вам такая история. В 1970 году по пути в Мексику на чемпионат мира сборная СССР провела несколько товарищеских матчей в Эквадоре и Колумбии. В одном из них наш основной вратарь Евгений Рудаков после неудачного падения вывихнул плечо. Вправляли его под наркозом в госпитале Боготы. По нашей врачебной методике при такой травме нужно накладывать гипс. А в Южной Америке в подобных случаях просто делают мягкую повязку И мне стоило огромных усилий уговорить колумбийских врачей наложить гипс.

Узнав о случившемся с Рудаковым, наши спортивные руководители оказались в замешательстве, ведь «заковав» плечо, я заведомо исключал участие вратаря в чемпионате мира. Но сделал тогда все абсолютно правильно. Дело в том, что в таких случаях у вратарей нужно прежде всего предотвратить привычные вывихи плеча. Если тактически неправильно построить восстановление и реабилитацию, то потом все заканчивается операционным столом. Но вся эта история стоила мне много здоровья, ведь я. молодой доктор, взял на себя огромную ответственность, лишив перед чемпионатом сборную ее лучшего вратаря.

Очень хотелось бы в каждом случае проявлять такую же принципиальность. как в истории с Рудаковым. Но на практике это выходит далеко не всегда. В апреле того же 1970 года Виктор Папаев сломал одну из косточек стопы, и ему наложили гипс. Через какое-то время рентгенолог, сделавший контрольный снимок, сказал мне: «Косточка начала срастаться. Сам решай, как поступать дальше». Гавриил Дмитриевич Качалин, возглавлявший сборную, обратился тогда со словами, в которых явно звучала надежда: «Доктор, все зависит от вас. Если вы Папаеву снимете гипс, он поедет на чемпионат в Мексику». И тут я допустил ошибку — снял гипс несколько преждевременно. Виктор в Мексику полетел, но играть там так и не смог и вскоре отправился на лечение в израиле.

ЛЕД ТРОНУЛСЯ ПЕРЕД МАТЧЕМ С АНГЛИЧАНАМИ

В годы, когда я работал со сборной, она дважды — в 1972-м и 1988-м — выигрывала серебро чемпионатов Европы. С этими турнирами тоже многое связано. В 72-м, как мы ни старались, так и не могли вернуть в строй к финальному матчу со сборной ФРГ Анатолия Конькова, забившего решающий мяч в полуфинале с венграми и получившего в той игре травму голени. Впрочем, шансов обыграть немцев, у которых блистали Нетцер, Мюллер и Беккенбауэр, у нас не было бы, наверное, и с Коньковым. А вот первенство 1988 года вспоминаю с большим удовольствием.

На всех крупнейших турнирах я каждое утро проводил функциональное обследование футболистов сборной. Так вот, на том чемпионате игроки выходили на свой оптимальный уровень уже по ходу турнира. В первых матчах в группе с Голландией и Ирландией они еще были далеки от своих лучших кондиций. Отсюда и не слишком выразительная игра. Но утром перед встречей с англичанами, обследуя ребят, я увидел явный прогресс по всем параметрам функциональной подготовки. «Лед тронулся. — доложил Лобановскому. — состояние игроков очень хорошее!. И в тот день мы обыграли сильную сборную Англии со счетом 3:1.

Но то, что я увидел во время обследования перед полуфинальным матчем с Италией, меня по-настоящему поразило. Такого высочайшего уровня функционального состояния я у наших игроков еще не видел. Думаю, информация на эту тему стала важным аргументом для Лобановского, когда решался вопрос, применить ли в предстоящем поединке прессинг — тактическую систему, которая приносит успех только в том случае, если игроки прекрасно готовы физически. После матча, выигранного сборной СССР в блестящем стиле — 2:0, в нашу раздевалку зашел знаменитый итальянский тренер Беарзот. «Брависсимо, синьор Лобановский! — всплеснул он руками. — Прессинг, который применила ваша команда, был великолепен!»

Вы, конечно, спросите: почему же тогда проиграли финальный матч голландцам? Ребята оставались на хорошем уровне, но свой пик, увы, уже прошли. Впрочем, голландцам в «физике» мы все равно не уступали, в первые 20 минут соперники вообще не знали, что с нами делать. Но потом все сложилось для нас крайне неудачно. Сумасшедший гол под невероятно острым углом ван Бастена, не реализованный Белановым пенальти. Будь мы чуть-чуть поудачливее, вполне могли тогда выиграть. Могли, но, увы. не выиграли…

Top