Женский Спорт

Автоспорт
01.06.2011 Константин Бобков 1255

Руль и две педали

Вам повезло: довелось оказаться в кокпите — то есть в кабине машины «Формулы-1». Включаем зажигание — и поехали? Как бы не так!

Жарко! Послеполуденное солнце неподвижно застыло в белесой синеве. Только на главной трибуне, под тенью спасительного козырька, относительно прохладно — плюс 27. А внизу от асфальта пышет жаром, как из печи.

Формула - 1

Удивительные это минуты — последняя четверть часа до старта «Гран-при» «Формулы-1»! Если вам повезло получить специальный пропуск, можно разгуливать здесь, в стартовой зоне, лавируя между разгоряченными, вечно спешащими механиками, ловя их недвусмысленно свирепые взгляды, заглядывая в отрешенные или (гораздо реже) деланно-оживленные лица пилотов. Два десятка механических чудовищ поочередно взревывают почти тысячесильными двигателями, и этот утробный, ни с чем несравнимый грохот заставляет вибрировать ваши внутренности. Жутко и здорово!

Но это — взгляд со стороны. А каково пилоту — плотно упакованному в жаропрочный комбинезон, который выдерживает полминуты в открытом пламени? При виде рабочего места гонщика, честно говоря, оторопь берет. Неужели в машине стоимостью в несколько миллионов долларов нельзя было предусмотреть хотя бы минимальных удобств, которые предлагает автосалон мерседес? Жесткое, скроенное из специального пластика точно по мерке каждого пилота сиденье перевито паутиной широченных ремней безопасности. Оно укреплено прямо на полу узкого и глубокого пенала, в котором, скрючившись полусидя-полулежа, каким-то чудом помещается водитель.

Только заглянув сюда собственными глазами, осознаешь смысл малопонятного прежде слова «кокпит». Строчки из «Словаря иностранных слов» оживают сами собой: «кокпит — открытый ящик, вделанный в кормовую часть палубы на яхтах, парусных ботах, паровых и моторных катерах, где помещается рулевой».

Приглядевшись внимательнее (если, конечно, вас до сих пор не отогнали от машины бдительные инженеры и механики, ковыряющиеся в титано-во-углепластиковом нутре их подопечного монстра), можно обнаружить в глубине кокпита педали. Просверленные множеством отверстий, их металлические пластинки до смешного похожи на дуршлаг и напоминают вам о том. что в «Формуле-1»каждый грамм -на вес золота. Правда, охота шутить пропадает, когда узнаешь, что усилие на тормозной педали — 150 кг (!). а ведь тормозить на каждом круге (напомню: их от 40 до 80) приходится не один десяток раз. Педалей на многих машинах всего две — газ и тормоз. А где же сцепление? И рычага коробки передач не видно… Неужто «автомат»? Не совсем так. По науке этот агрегат «Формулы» называется «механическая полуавтоматическая коробка передач с электронным переключением на рулевом колесе».

На руле! Вот оно. настоящее чудо — руль не круглый, а почти прямоугольный, со множеством разноцветных кнопочек, регуляторов, мелькающих огоньков, с несколькими дисплеями и даже схемой трассы! А если присмотреться еще внимательнее, с обратной стороны «баранки» можно обнаружить четыре загадочных рычажка, по два справа и слева.

Вид этого необыкновенного прибора поражает гораздо больше спартанской простоты кокпита. Не сразу и сообразишь, что, по сути, руль «Формулы-1» выполняет не только привычные функции, как на любой легковушке, но служит еще и приборной доской, диагностическим центром, приемопередающей станцией да еще и управляет коробкой передач. Легким движением пальцев (мизинца и безымянного) правой руки, не отпуская «баранки», пилот нажимает рычажок сцепления и мгновенно касается средним и указательным другого рычажка, переключая передачи с первой до шестой. Левая рука понижает передачи. Кстати, на некоторых машинах бегущие огоньки светодиодов подсказывают пилоту благоприятный для переключения момент. Дисплеи на руле могут выдавать огромный объем самой различной информации: количество кругов до финиша, расход топлива, скорость прохождения круга или участка трассы, даже отдельного поворота и многое, многое другое. Данные можно вызывать нажатием специальной кнопки на руле, она красная и помечена черной буквой L.

Желтая, чуть ниже, — кнопка включения радио. Это необыкновенно важно — так гонщик может сообщить, что собирается заехать в боксы или запросить какую-то дополнительную информацию. Синяя кнопка слева с буквой S — то есть «стоп» — ограничитель числа оборотов коленчатого вала двигателя, чтобы поддерживать заданную скорость при въезде в боксы на дозаправку и смену шин.

Еще одна кнопка, зеленая, с буквой N. включает нейтральную передачу А в нижней части руля — целая палитра разноцветных ручек-регуляторов. Прямо в ходе гонки, сражаясь с несущимися бок о бок на скорости под триста километров соперниками, гонщик может (если сможет!) регулировать состав топливной смеси, распределение тормозного усилия по осям, отклик двигателя на педаль газа, ограничитель максимальных оборотов, сцепление и степень блокировки дифференциала.

Кому-то все это покажется китайской грамотой — дело ведь не в «железе», скажут они, а в том, кто окажется смелее, отважнее, кто больше жаждет победы. Кто-то недоверчиво покачает головой: зачем тормоза-то в ходе гонки регулировать, неужели перед стартом этого сделать не удосужились?! Но ведь «Гран-при» — это спрессованные в полтора-два часа месяцы и даже годы жизни обычного автомобиля. Шины снашиваются мгновенно, как сыр на терке, бак пустеет прямо на глазах — расход топлива по 60 литров на сто километров и больше. Тормозные диски, раз в несколько десятков секунд раскаляясь докрасна, ближе к финишу ведут себя совсем по-иному. Поэтому пилот, ощущая машину каждой клеточкой своего тела, должен, словно дрессировщик в клетке с тиграми, мгновенно улавливать малейший нюанс в поведении своего механического монстра. И соответственно реагировать — моментально принимая единственно верное решение.

Учтите при этом, что нещадно палит солнце — большинство этапов чемпионата мира проходят летом или в жарких странах, так что температура в кокпите поднимается до плюс 60. а иной раз даже выше, превращая ящик для рулевого» в настоящее кресло пыток. Когда солнце скрывается за тучами, тоже не слишком радуйтесь: если небеса прохудятся, в открытую кабину «Формулы» хлынет как из ведра не только дождь, но и вода, поднятая колесами мчащихся впереди соперников с поверхности трассы.

Но и это еще не все. На старте мощнейшие двигатели «Формулы-1» в сочетании со сверхмягкими шинами, мертвой хваткой вцепляющимися в асфальт при разгоне, обеспечивают такое ускорение, что перегрузка достигает 2g. В длинном скоростном повороте центробежная сила, в три с половиной раза превышающая силу земного притяжения, стремится выбросить тело гонщика из машины. А при резком торможении отрицательное ускорение может достигать величины в 6g!

Стоит посмотреть на лица пилотов после финиша — мокрые пряди волос прилипли к раскрасневшемуся лбу, по вискам и щекам, вокруг ввалившихся глаз текут струи пота, след от «балак-лавы». как гонщики называют специальный подшлемник, отпечатался белесыми рубцами на коже… Не позавидуешь.

Боже, ради чего все это? Ради больших денег? Да, разумеется. Михаэль Шумахер, к примеру, зарабатывает в год десятки миллионов долларов. Еще с полдюжины самых удачливых пилотов мира могут похвастать миллионной «получкой». Но ведь есть в «Формуле-1» и такие, кто за место за рулем платит из собственного кармана (или из сейфов своих спонсоров). Зачем? Спросите их самих. Только не у пьедестала почета, пьяных от усталости и невыпитого шампанского. А вечером последнего дня тренировок, в ресторане одной из бесчисленных в их цыганской жизни гостиниц, за стаканчиком колы или минералки.

Серьезные ребята вроде Дэмона Хилла ответят вам: «Чтобы узнать пределы своих возможностей». Весельчаки типа Герхарда Бергера пошутят: «Пилотов любят женщины всего мира». Простые и искренние парни скажут, как признался мне однажды, накануне «Большого приза Сан-Марино». Юрки-Ярви Лехто: «Знаешь, просто жить без этого не могу. Ты не представляешь, какое это счастье — сидеть за рулем «Формулы-1».

Top