Женский Спорт

Исторические факты
26.05.2011 Константин Бобков 126

Как сейчас помню, или Рассказы о тренерах «Зенита»

Матчи команд мастеров я впервые увидел в 1945 году. С тех пор футбол навсегда вошел в мою жизнь. Сначала я выступал в роли юного болельщика, затем игрока-любителя, начинающего журналиста, футбольного обозревателя, члена президиума городской федерации футбола, ветерана спорта. За прошедшие годы мне довелось общаться с целой армией футбольных людей. Я не скажу, что любил их всех. Встречались и очень неприятные экспонаты, но о них мне не хочется даже вспоминать, а вот рассказать о достойных людях просто необходимо. Если не я, то кто же?

«Профсоюзный лидер»

О том, что руководить «Зенитом» будет Артем Григорьевич Фальян, я узнал случайно от тренера нашей команды Владимира Павловича Корнева, встретив его в кассах Московского вокзала. На мой простой вопрос «Как дела, Палыч?» он вдруг запричитал: «Все, нет больше Палыча, кончился Палыч, ушел в небытие». После небольшой паузы он рассказал, что сегодня в обкоме партии главным тренером утвердили Фальяна, а вторым – его, Корнева. – И чего ты расстраиваешься? Работал с Федоровым, Аловым, поработаешь с Фальяном… – Да как ты не понимаешь? – взорвался Корнев. – Если я плохо буду помогать, меня снимет обком, а если хорошо – наши старики-ветераны сживут со света. Куда ни кинь, кончился Палыч.

В те годы профсоюзные команды прикреплялись к крупным предприятиям-кормильцам. Продвинутые коллективы умудрялись получать средства и от других предприятий. У «Зенита», кроме ЛОМО, не было никого, и Фальян начал свою работу с обеспечения дополнительных средств. Он пробивал блага в партийных органах, не стесняясь в выражениях. Его афоризмы стали ходить по рукам.
«Что вы все твердите: «Колыбель революции, колыбель революции». Сколько лет прошло, пора из колыбели уже вылезти». «Я согласен, что здесь каждый камень Ленина помнит. Так я теперь с игроками камнями должен рассчитываться?!»
Его убежденность добила местных вождей, и Фальяна в шутку стали звать нашим профсоюзным лидером. В футболе для него не было никаких «белых пятен». Как-то идем мы по длинному тоннелю стадиона имени Кирова, я в преддверии матча немного нервничаю, он спокойно говорит: «Переживать можно только в начале чемпионата, а в последней трети спроси – я тебе любой результат назову!»

Двести шахт на благо футбола

В разгар сезона 1970 года Артема Фальяна сменил Евгений Иванович Горянский, мягкий, интеллигентный наставник. За четыре года до этого назначения Горянский вывел в высшую лигу луганскую «Зарю». Однажды я спросил Евгения Ивановича, как ему работалось в «Заре». Наставник от нахлынувших воспоминаний весь даже как-то просветлел.
– Работа, я тебе скажу, была в полном порядке. Представляешь, в Луганской области выдают уголек на-гора двести шахт. Я прихожу в обком партии и говорю: «Команде «Заря» нужны деньги и медтехника для спортивного врача».
Секретарь обкома, на которого замыкалась команда, передает на шахты телефонограмму – перевести команде «Заря» сто рублей. Для шахты эта сотня – все равно, что для нас с тобой копейку из кармана достать, даже меньше. А передо мной через час лежат двадцать тысяч неподотчетных рублей. Что хочешь с ними, то и делай. Хочешь премируй судей или чужих игроков, хочешь своих простимулируй, а если бес попутает, то и себе их можешь забрать. Главное, чтобы спортивный результат был.
В 1972 году «Зенит» занял седьмое место, отставая от второго всего на два очка. Горянский был утвержден тренером сборной СССР, а «Зенит» возглавил Герман Семенович Зонин, ставший в том году чемпионом страны вместе с луганской «Зарей».

Аджика

В конце семидесятых годов прошлого века городская федерация футбола (тогда ее функции исполнял отдел спортивных игр Комитета по физкультуре и спорту Ленинграда) размещалась в здании Спорткомитета с отдельным входом со стороны Мойки. Пока этим подразделением командовал отставной полковник Лев Кудрявцев, посетителей в двух отведенных комнатах было, скажем прямо, не очень много. Когда же во главе отдела спортигр стал бывший футболист Анатолий Васильев, то он постепенно начал превращаться в настоящий штаб городского футбола.

Подспорьем для работников отдела стали расположенный поблизости Греческий зал, где проводились различные совещания, да и просто деловые встречи, а также небольшая кладовая, где хранился архив федерации и где в стороне от чужих глаз любители «нарушить спортивный режим» могли спокойно пообщаться друг с другом.

В преддверии Олимпийских игр 1980 года, да и после их проведения в уютных помещениях отдела можно было встретить весь футбольный Ленинград. Сюда на посиделки время от времени приходил мощный
слон советского футбола – первый чемпион страны в составе московского «Динамо» бывший главный тренер «Зенита» Евгений Иванович Елисеев. В те годы он работал в обществе «Зенит» и продвигал в жизнь придуманные им тактические схемы. Мэтр изредка не прочь был пропустить стаканчик-другой, но денег на это Нина Лазаревна, его супруга, не выделяла. И тогда находчивый тренер придумал интересный ход. Во время задушевной беседы Евгений Иванович как бы между прочим вспоминал: «Ой, ребята, у меня с собой такая аджика есть, пальчики оближешь!» Пальчики хотелось облизать всем, и поэтому тут же в магазин снаряжали гонца, благо закуска уже была на столе. Что может быть лучше хлеба, обильно смазанного аджикой!

Кто такой Барканов?!

С Юрием Андреевичем Морозовым мы близко познакомились и стали с удовольствием общаться в конце шестидесятых, когда известный в недавнем прошлом футболист готовил материалы для своей диссертации. На стадионе имени Кирова ему было отведено удобное место перед правительственной трибуной, где он усаживался со стареньким магнитофоном на коленях и записывал стенограмму матча. До игры, в перерыве и после матча с ним было интересно обсуждать эпизоды проходящей встречи, и, как правило, его оценки с пониманием воспринимались мной, и я частенько использовал их в своих отчетах, которые публиковал в «Спортивной неделе Ленинграда».

Наши отношения с Морозовым успешно развивались и когда он стал кандидатом наук, и когда был приглашен работать в сборную страны, и когда начал тренировать ленинградские «Динамо» и «Зенит». Скажу сразу, что звездной болезни я за ним не замечал. Он оставался простым парнем, любящим жизнь и крепкое словцо. Из-за этой привязанности он попал однажды в сложную ситуацию. По периметру поля стадиона имени Кирова были установлены микрофоны, которые четко улавливали все, что говорилось на тренерской скамейке. Однажды это услышал хозяин города первый секретарь Ленинградского обкома партии Григорий Васильевич Романов. Юрий Андреевич был пересажен в радиорубку, за толстое стекло, где его не было слышно. Руководил командой он по телефону. Его указания принимал Вадим Григорьевич Храповицкий и воплощал в жизнь. У Морозова была очень хорошая артикуляция, и когда телеоператоры иногда показывали его за стеклом, то телезрители легко «читали» все, что говорил тренер.

В годы руководства Морозова «Зенитом» я частенько бывал на базе команды, где добывал новые сведения и знания. Однажды я пришел в тот момент, когда Морозов «метал громы и молнии». «Слушай, – закричал он, увидев меня и размахивая свежим номером «Спортнедели», – вы совсем оборзели. Тут ваш Барканов такую фигню написал. Ты знаешь, кто это?» – «Знаю, это я». – «Ты?» Он замолчал и ушел с газетой к себе в комнату.

Так я и не узнал, что возмутило мэтра. Он к этой теме больше не возвращался, а у меня, скажу честно, не было желания выпытывать у тренера, какой мой оборот привел его в ярость.

Top