Женский Спорт

Личности
11.03.2011 Константин Бобков 169

IBM разделалась с главным свидетелем

Со времени второго матча Гарри Каспарова с электронным монстром Deep Blue прошло уже немало времени, однако итоги поединка (и прежде всего спорное поражение человека) продолжают вызывать немало вопросов. На некоторые из них попытался ответить сам чемпион мира — в лекции, которую он прочитал в Оксфорде. Отрывки из этой лекции мы сегодня предлагаем вашему вниманию.

Когда я начинал матч с компьютером, мне казалось, что я принимаю участие в некоем важном эксперименте. Но к концу матча появилось такое чувство, будто состязаюсь с невидимой, глубоко враждебной темной силой — Deep Blue. Да и сама обстановка, в которой проходила игра, была не лучше. Опишу ее вкратце. Обычно во время игры мы находимся на сцене, на ней размещены дешевые диваны, отрезанные от остального мира: вот он я, перед вами, и рядом со мною арбитр, который смотрит за каждым моим шагом, я ни с кем не могу говорить. Но здесь… Я очень хорошо помню, как был неприятно удивлен одним эпизодом в ходе пятой партии: машина зависла (кстати, в течение этого матча машина зависала трижды) — а это значило, что компьютерщикам надо было перегружать машину заново. С чисто спортивной точки зрения, то, что машина зависла, — это что-то вроде сердечного приступа, все — игра окончена. Если бы приступ был у меня, ну что ж, значит, мне просто не повезло. Но они пытались перезагрузить компьютер…

Все происходило в очень маленьком зале. В общем-то это и не зал был вовсе, а комната на 35-м этаже. И в этой комнате, в которой помещалось не более 6 — 8 человек, находились только официальные лица и моя мать с тренером. Я обратился к маме со словами: «Что они делают?» — В общем-то я ни слова не сказал, только указал на них, а арбитр тут же отреагировал: «Секундочку, мистер Каспаров. Вы не имеете права разговаривать со своей командой». «Да, но они-то говорят со своим подопечным», — ответил я. Позвольте отметить также и то, что машина была подключена к телефонным линиям, имела доступ к другим компьютерам и могла консультироваться с дебютными и эндшпильными базами данных, со всеми размещенными в них триллионами ходов и позиций. Если что-то шло не так, люди могли напечатать инструкцию на клавиатуре и исправить ошибки. Был лишь один нейтральный компьютерный эксперт, наблюдавший за покорным монитором, который сказал нам по окончании игры, что не увидел ничего необычного. И, кроме того, у компьютерщиков был целый год, чтобы привести машину в порядок после первого матча.

Как вы, возможно, знаете, после окончания второго матча я вызвал IBM на третий матч. Считаю, что у меня было на это право, ведь когда они проиграли и бросили вызов мне, я согласился. Считаю, что организатор третьего матча должен быть нейтральным, и играть этот матч нужно при других условиях. У меня есть только одно требование — я должен видеть своего оппонента, все должны его увидеть. Это будет матч, в котором сразятся человек и машина, это будет Гарри Каспаров с одной стороны сцены против какого угодно компьютера — с другой. Но проверять эту машину должен независимый специалист. Существует же много компьютерных компаний — Sun Microsystems, Intel, Microsoft. Они будут счастливы убедиться в том, что программа IBM работает независимо. Должен быть проверен каждый провод. Машина должна получать только один сигнал — ход сделан — и подавать должна тоже только один сигнал — выдавать ход. Она должна быть отрезана от остального мира. Компьютерщики могут делать все что угодно — перед игрой и после игры, но во время игры это должен быть человек против машины. И вот тогда мы увидим, превосходит ли нас силиконовый мозг. Лично я в этом сомневаюсь.

Это было грандиозное шоу. Но в каком бы аспекте мы ни рассматривали этот эксперимент, в любом случае нужны доказательства его подлинности. Если он имеет отношение к науке, то, как и всякое научное открытие, он требует верификации.

Если предположить, что это спортивное событие, то какая процедура была бы обязательна для любого, кто устанавливает мировой рекорд? Допинг-контроль! Вы обязаны сдавать кровь. Распечатка — это как анализ крови для компьютера. Так где же распечатки? Я считаю, что научный мир должен надавить на IBM. Они должны заговорить. И я бы хотел, чтобы они сыграли матч.
К сожалению, Deep Blue размонтирован (впрочем, его нетрудно снова смонтировать). Но поймите, когда я выяснил, что машину демонтировали, моя немедленная человеческая реакция была очень простой: «Они убрали единственного правдивого свидетеля!»

Вы можете согласиться с моими аргументами, можете отрицать их. Вы можете считать их несостоятельными оправданиями. Да, я был шокирован результатом матча, но я все же верю в человеческие способности. Не думаю, что нам стоит впадать в отчаяние, что теперь мы обречены, хотя многие готовы оценить исход матча именно так. Дайте мне еще раз сразиться с компьютером!

В заключение хотел бы напомнить вам книгу одного чешского писателя, что-то вроде научной фантастики, «Война с саламандрами» Чапека. Люди боялись общаться с этими существами, им нужно было вести переговоры с пришельцами, и им казалось, что это должны быть какие-то ужасные монстры, живущие по другим законам. Но вдруг они увидели тех, кто представлял саламандр на этих переговорах. Это были адвокаты в приличных костюмах. Это были просто люди, которым хорошо заплатили, чтобы они представляли интересы тех, кто угрожал человеческой расе. Так что опасность исходит не от компьютеров, а от тех, кто не думает о том, какой ценой они добьются своего.

Top