Женский Спорт

Личности
26.11.2011 Константин Бобков 140

Евгений СТЕПАНОВ (Шляпа): «Кто-то коллекционирует марки, а мы выезды»

Представлять этого человека большинству любителей футбола нашего города вряд ли нужно. Слишком многое сделал этот человек для развития зенитовского фан-движения. Для тех, кто все же не в курсе, сообщим: Евгений Степанов (он же Шляпа) – один из первых фанатов нашей команды, соавтор гимна болельщиков, участник первого в истории организованного выезда зенитовских суппортеров (в Москву, на встречу со «Спартаком» в 1980 году), автомобилист-любитель, покоривший Дальний Восток на ставшей музейной ценностью старенькой «Хонде». Его заслуги можно перечислять еще долго, но пусть лучше Евгений расскажет о себе сам. Тем более для этого есть подходящий повод – пятидесятилетний юбилей. Самое время оглянуться назад, вспомнить, что уже сделано, и подумать о новых свершениях.

Евгений СТЕПАНОВ (Шляпа)
Сейчас вам уже трудно представить себя без футбола, без «Зенита», без фан-виража. А как появился спорт № 1 в вашей жизни?
В детстве, как и любой мальчишка, я играл в футбол, любил смотреть матчи по телевизору. Болел за киевское «Динамо» – что уж тут скрывать. Это была сильная команда, радовавшая победами и титулами. Первый раз пришел на стадион с отцом в 1967 году – сборная СССР играла с командой Мексики. Класса с седьмого стал ходить на футбол сам – родители мне никогда не запрещали свободно передвигаться по городу. Но посещение всех без исключения матчей не было самоцелью: если собиралась подходящая компания, я шел на стадион, если нет – особо не переживал.

Считается, что фанатское движение ведет свою историю с 21 сентября 1980 года – первого организованного выезда. Но многие мои друзья недоумевают: мы же, говорят, гораздо раньше начали создавать организацию фанатов на стадионе имени Кирова. Но все-таки это было немного другое: не было единого центра, совместно решаемых вопросов. О тех годах можно вспоминать много, но все это было самое настоящее «кузьмичевство». И сейчас нам не стыдно об этом говорить – это было, без этого мы бы вряд ли пришли к тому, что имеем сейчас.

Чего-то большего в плане поддержки нам захотелось после визита спартаковских болельщиков: в первый год после возвращения в высшую лигу их приехало в Ленинград огромное по тем временам количество – около шестисот человек. Тогда «Зенит» играл на стадионе имени Ленина, нынешнем «Петровском». Затем мы перебрались на Крестовский остров, и там уже начало зарождаться фанатское движение. 33-й сектор был самым подходящим для этого – места непосредственно за воротами отдавали школьникам, а 33-й оказался самым удобным из оставшихся «бюджетных» секторов. Постепенно там начала зарождаться активная «грядка» – люди, которые что-то кричали, «зажигали». «От Москвы до Гималаев король воздуха Дасаев», – скандировали «мясные» фанаты. На это было необходимо отвечать. Так родилось наше незатейливое «В воротах «Зенита», надежный, как стенка, стоит великий Саша Ткаченко». «Раз, два, три! «Зенитушка», дави!» и другие кричалки, исполняемые потом в течение многих лет, рождались именно в тот период.

Были и перекосы, конечно, а может, уже тогда шла борьба за чистоту фан-движения. Это привело к тому, что мы разделились на «правых» и «левых». Часть ребят ушла на 47-й сектор – они пытались создавать там что-то свое. Но все-таки по-настоящему все началось именно с первого выезда. Сейчас мы уже понимаем, что кроме любви к футболу та поездка была вызвана желанием противопоставить себя обществу, отчасти бросить какой-то вызов. Нормальное, в общем-то, явление для молодежи. Скажем так, нам было негде побунтовать, выразить свой антагонизм. И выезд стал хорошей возможностью для этого.

Впрочем, желания связываться с милицией у меня никогда не было. Но если не сильно «возникать» и понимать психологию стражей порядка, неприятностей можно избежать. В августе 80-го года Леха Вельвет пришел на сектор с плакатом, содержащим призыв поехать на матч в Москву. Его поддержали двенадцать человек. Приехав в Лужники, мы попытались пообщаться с милицией – хотелось присутствовать на матче легально, организованной группой. Но нас тогда откровенно не поняли. В то время в «Луже» еще не было крыши в том виде, в каком она есть сейчас, был лишь небольшой козырек. Под этим козырьком и размещались спартаковские фанаты, акустика там была в разы лучше – крыша действовала по принципу рупора. Честно скажу, это было эффектно. Захотелось стремиться к чему-то подобному.

Позволить себе активно кататься за командой я тогда не мог – учеба надолго не отпускала, да и доходы были не слишком большие. Но на выезды в Москву отправлялся регулярно. У меня был синий кримпленовый костюм, голубая рубашка, галстук – все в цветах родной команды. Наверное, я выглядел очень солидно, потому что ребята сделали меня «лицом» нашей организации – с представителями правопорядка и другими официальными лицами всегда общался я.

Бунтарская юность прошла, а преданность команде осталась. Когда вы поняли, что любовь к «Зениту» перерастает во что-то большее, чем просто хобби?
Был в моей жизни период, когда я не участвовал в жизни движа. Следил, переживал, но на фан-секторе не появлялся. Сначала меня не пускали туда некоторые проблемы с законом – любой привод в отделение грозил серьезными проблемами, а тогда на секторе милиционеру мог просто не понравиться шарфик или значок. Любая мелочь – и начались бы крупные неприятности. А я понимал, что это ни к чему – как минимум потому, что нужно было учиться дальше. Поскольку футбол был мне интересен всегда, я пошел в школу судей, на домашних играх входил в состав просмотровых бригад. А затем было несколько лет, за которые мне стыдно до сих пор.

Здесь следует сделать небольшое отступление и рассказать об отношениях наставников «Зенита» и болельщиков. Юрий Андреевич Морозов, которого я безмерно уважаю, к фанатам тем не менее никогда не относился серьезно – ну ездят парни и пусть себе ездят, если больше нечем заняться. А вот у тренера дубля Садырина была иная позиция – с ним можно было всегда поговорить по душам, с нами у него сложились великолепные отношения. И когда Павла Федоровича ни за что, на мой взгляд, изгнали из клуба, я в знак протеста просто перестал ходить на футбол. Сейчас понимаю, насколько это было глупо, но это было, и из жизни тех лет не вычеркнуть.

Затем постепенно я начал возвращаться. Когда в 1996-м пришел на 13-й сектор «Петровского», ребята очень тепло меня приняли, поставили в так называемую «VIP-ложу» – над цифрой 13. Тогда же пришло и раскаяние. Захотелось искупить свою вину, наверстать упущенное. Шизить – громче. Ездить – чаще и дальше. Кстати, тогда «Зенит» в очередной раз благотворно повлиял на мою жизнь: раньше я работал сам на себя, продавал туры в италию, но при таком графике нельзя было надолго уехать, бросив все. И когда без меня прошел один выезд, второй… Стало жутко обидно, я понял, что пора что-то
менять – начинать работать в коллективе, расширять бизнес.

Осознанное желание сделать золотой сезон у меня появилось в 2003-м. Все шло хорошо до матча в Элисте. Но из-за торжеств, проходивших в Петербурге, самолеты не летали, а добираться на перекладных после двух обидных поражений (в том числе и знаменитые 1:7 от «Динамо») не было ни сил, ни желания. Но на следующий год я поставил себе цель все-таки пробить «золотник» и уже шел к ней, не обращая внимания ни на что. Причем это должен был быть не золотой выезд, а именно золотой сезон – с посещением всех домашних матчей. Поэтому даже когда большинство ребят били двойник Ростов – Краснодар, мы с моим другом Заром летали в Питер на матч с «Аланией», который был между двумя южными выездами.

Для чего мне было это нужно? Я считаю, что «золотой» для фаната – это как хадж для мусульманина. Ты приходишь к пониманию, что чего-то ты все-таки добился. Саша Зарайский, например, ведет очень интересную статистику своих выездов – он считает километраж поездок. На данный момент он обогнул уже три земных шара. Живя в Москве, он умудрился сделать три золотых сезона подряд! Ну что ж, это наша жизнь, наш выбор. Например, кто-то коллекционирует марки. Ну а мы собираем выезды. Я с каждого матча стараюсь привезти «розу» и программку. Если не получается купить на месте, пытаюсь добыть постфактум.

Top