Женский Спорт

1000 за слова
18.12.2010 Константин Бобков 78

Черное и белое

И опять, почти как двадцать лет назад, люди стали делиться на тех, кто говорит (или думает) — «наша страна» и «эта страна». Первые то ли уже сейчас придумывают, как бы им собрать деньги на билет хотя бы на один матч. То ли ждут и надеются, что в их городе теперь все само по себе станет тип-топ (это касается в основном жителей тех самых городов, где планируется проводить матчи). То ли (и таких тоже немало) злорадствуют по поводу англичан (не рой, мол, другому яму, сам в нее угодишь). Вторые хмыкают, называют первых глупыми васюкинцами, дистанцию в восемь лет тоже примеривают к речи великого комбинатора.

«МЫ РАССЧИТЫВАЕМ, ЧТО САМ ФАКТ ПРОВЕДЕНИЯ ЧЕМПИОНАТА ПОСЛУЖИТ ХОРОШИМ ТОЛЧКОМ ДЛЯ РОССИЙСКОГО ФУТБОЛА. МЫ СОЗДАДИМ ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ 500 СОВРЕМЕННЫХ ФУТБОЛЬНЫХ ПЛОЩАДОК ПО ВСЕЙ СТРАНЕ. ЭТО ВЫЗОВ, КОТОРЫЙ МЫ ПРИНИМАЕМ И, НАДЕЮСЬ, ОСИЛИМ».

Владимир Путин, премьер-министр РФ, пресс-конференция в Цюрихе, 02.12.2010

При этом большинство как первых, так м вторых, хмыкая или восторгаясь, никуда и никого в общем-то ни зовет. Самые большие телодвижения, похоже, совершил герой, который переписал речь Мутко «по-английски русскими буквами» — и выложил в интернете. Часа три потратил, наверное. Знать, было время свободное. Молодец. Мы пока либо прикалываемся, либо митингуем. Боюсь, что это будет продолжаться долго. Ток-шоу будут разные (с двумя «черно-белыми» ответами), и все такое. Начнут считать: а объявленная сумма на строительство стадионов — это много или мало? Триста — это чего? Миллионов или миллиардов? Хватит? И не лучше ли было бы больниц на эти деньги понастроить? И почему обидели Сибирь и ту часть страны, что еще восточнее? Зная ответы на все эти вопросы. Зная, что триста миллионов или миллиардов никак не рисковали быть потраченными на строительство больниц. Улетели бы в Куршавель с чиновным людом. Не сразу, постепенно, но улетели бы. И заявку нашу, приговори мы ряд сборных летать во Владивосток никто бы и рассматривать не стал. И когда придут к нам строить стадионы зарубежные фирмы — мы будем опять петь про распилы. Каждый раз по новой. Будто это не было (опять же) нашим изначально известным плюсом при заявке. Все ото известно. Но будут крутить по новой..

Потому как это громко. Интерактив на телевидении или клики в интернете. Будет. Потому же, почему, если вы откроете интернет (любую пилотную страницу), список новостей целиком одни скандалы. Мы митингуем сейчас. Привыкли. Я так скажу: если промитингуем восемь лет — так и не построим ни фига. Я лично очень рад, что у нас чемпионат мира будет. Потому что имею то ли наглость, то ли счастье считать себя патриотом. И не знаю, сколько надо чемоданов, чтоб в них поместились триста миллионов (или миллиардов). Я зато знаю вот что.

У нас, в стране, которая вертикальна, где указы работают лучше законов (главное — не считать эту «монархичность» чем-то однозначно плохим пли однозначно хорошим, научитесь — и станет проще: мы — да, вот такие, англичане ой как свои законы выполняют, зато у них девушек красивых куда меньше), в стране, где митинговщина при этом (парадокс, но это так!) считается чуть ли не самой важной формой работы, — так вот у нас явным недостаток национальной плен. Нам, русским, необходимой до зарезу. Куда больше, чем англичанам или испанцам. За царя, за родину, за веру. Вот так. Просто. Настолько просто, что любой умничающим может представить такую модель просто «недостаточно интеллектуальном». А она не от интеллекта. Она от души нашей. Которую мы после избавления от коммунистов что-то не очень спешим возвращать. И чемпионат мира дает нам возможность эту вишу заполнить. Да-да, чемпионат мира. Мог быть фестиваль молодежи и студентов. Глобальный проект. Имперский. Для нашего русского размаха лишь такие н подходят. И возможность воссоединиться — есть. Вопрос — как мы эту возможность используем.

Я не очень волнуюсь по поводу денег. Во-первых, если б их было «конечное количество», то непрестанно меняющаяся чиновная кодда давным-давно их бы проела-прогуляла. Однако они все есть и есть. Я не очень волнуюсь по поводу контроля или бесконтрольности. Если дело «берется на прицел» на самом верху, то воровать по-крупному будет страшно. Потому что, если что, то головы полетят — мама-не-горюй. Тут как раз «вертикальность власти» скорее порукой. Я волнуюсь за то, что мы все восемь лет так и будем считать строительство гостиниц, аэропортов, стадионов и дорог чем-то таким, чем должны заниматься в далеком для многих Кремле. И больше нигде. Не так. Чемпионат должен стать нашим общим. Надо для этого провести референдум — проводите. Но только чтоб «без возврата». Те, кто «против», — они просто более горласты. Однако больше десяти процентов не соберут. Но разговоры и шоу на эту тему кончатся быстрее. И вот тогда у каждого из нас есть возможность подойти к зеркалу и спросить: «А что ты можешь сделать для чемпионата?».

Я понимаю, что сейчас такие слова звучат как «самоподстава». Однако иначе у нас ребята, ничего путного по выйдет. Когда хирург сделает операцию бесплатно, когда артист даст концерт бесплатно (но без превращения этой бесплатности в презентацию), когда я чуток добавлю позитива в своих комментариях. Когда мы в одну из суббот (а лучше б и не в одну) выйдем на субботник (мы уже стали забывать, что это такое, правда?). И не бревна или трубу квадратную на строительстве стадиона в Саранске таскать, а территорию возле дома убрать, не дожидаясь, пока за нас это сделают таджики, — вот тогда дело потихоньку сдвинется. Когда мы перестанем считать Кодекс чести футболиста собранием анекдотов, а Сергея Фурсенко (независимо оттого, получится у него или нет) — этаким Мальчишом-Кибальчишом. Вот тогда. Сейчас мы к этому не готовы, согласен.

Но надо и четко понимать, что за один раз, выпучив глаза и поднатужившись, не измениться. Сколько себя, любимого, в этом ни убеждай. Только постепенно. Вот для этого «постепенно» у нас и есть время. Не восемь лет, но есть.

Вот, к примеру, будет ли Европа теперь в особый бинокль рассматривать нас на предмет странных матчей, расизма на трибунах и болелыщицких бесчинств? Будет, конечно. Повод это нашим футбольным властям «ужесточить»? Конечно. Но надо четко понимать, что всякие «европы» — это помощь. Это повод. Но делать псе равно придется лам самим. И так во всем. У нас есть вокруг чего сплотиться. Вопрос — захотим ли мы этого? Окажемся ли к этому готовы? Если нет — тогда, может, и впрямь победят те, кто кричит громче — мол, зря. И кто говорит (или думает) — «эта страна». Но если они победят — то не страна или Кремль будут в этом виноваты. А мы все. И каждый в отдельности. Чемпионат мира для России — не только подарок. Это — шанс. И тест. Одновременно.

Top