Женский Спорт

Теннис
31.07.2011 Елена Тарасова 49

Андрей и Алла Чесноковы — паста по-итальянски

В феврале 1997 года на корте в Филадельфии 31-летний Андрей Чесноков, пытаясь достать тяжелый мяч, получил двойной перелои лодыжки. Мали кто верил тогда, что год спустя кавалер «Ордена мужества» (он получил его за историческую победу над Михаэлем Штихом в полуфинале Кубка Дэвиса-95) сможет продолжить карьеру профессионального игрока. Но Чесноков вернулся: он дошел до четвертьфинала турнира «Мировой серии» в Праге — и это называли чудом.

В августе 98-го — новый удар: разболелась правая рука. Недавний St.Petersburg Open, в котором принимали участие лучшие теннисистки мира и куда Андрей приехал из Парижа (там Чесноковы живут последние годы] вместе с женой Аллой, стал для него первым официальным соревнованием за последние полгода. За чашкой чая в пресс-баре СКК «Петербургский» и состоялось это интервью.

Руку я повредил на тренировке, — начал Чесноков,- После обследования врачи предложили два варианта: либо на полтора месяца упрятать ее в гипс, либо соглашаться на операцию. Окончательное решение принял, посоветовавшись с тем самым парижским хирургом, который повторно оперировал мне ногу — Андре Муше. Тот посчитал, что консервативный вариант не гарантирует успеха, и уже на следующий день я лег на операционный стол. Потом Андре подтвердил, что поступили мы правильно. Было надорвано сухожилие и разбита суставная сумка, поэтому пришлось брать кусок ткани из другого места.

Сколько длилось восстановление?
Я попробовал немного поиграть уже через два месяца после операции, но Муше советовал не спешить: «Лучше потерпи четыре месяца, а потом можешь хоть гвозди этой рукой заколачивать». И я послушался. Вообще эта операция мне показалась ерундой по сравнению с той, что делали на ноге.

Неужели не возникало мысли, что всему есть предел и пришло время уходить?
В период восстановления после перелома ноги был момент, когда хотелось все бросить. Раздумывал — а не пора ли заканчивать? И сейчас доволен, что не поддался той слабости. Вообще возвращаться в теннис после травм приходится многим. Например, Тодд Мартин заиграл в 1997 году после травмы локтя. А марокканец Эль Айнауи почти целиком пропустил сезон-96, а теперь играет. Мне тоже хочется играть, я получаю от этого удовольствие. Теннис — моя жизнь. Настоящий кайф испытываю от настоящей борьбы. Вот, например, недавно выиграл во Франции небольшой грунтовый турнир в зале. Мой первый соперник даже в рейтинге не стоял, и, несмотря на это, мы боролись с ним больше двух с половиной часов. Я его гонял по углам, а он не сдавался и доставал фантастические мячи. Правда, закончилось все довольно неожиданно: в конце третьего сета у него свело мышцы.

Как отнеслись к вашему возвращению игроки, приехавшие в Питер?
Андрей: — Старый знакомый швед Магнус Густафссон так удивился, увидев меня, что воскликнул: «Это действительно ты, Андрей? Еще живой?! — Отвечаю: Нет, мол, Магнус, это тебе все снится.»
Алла: — Каждый турнир для нас сейчас — праздник. Ведь в свое время мы разучились жить на одном месте и, когда Андрей сломал ногу, просто не знали, куда себя деть. Почувствовали вдруг какую-то пустоту. Начались конфликты, депрессии. Андрей места себе не находил.

Как вы выходили из такого состояния?
Андрей: — Признаться, иногда не без помощи алкоголя. Но наступил момент, когда я почувствовал, что это может войти в привычку. И сказал себе: «Стоп!».
Алла: — Есть такая пословица: век живи — век учись. Есть и другая: дураки на своих ошибках учатся, а умные — на чужих. Но так бывает редко. Наверное, человеку через все надо пройти, чтобы научиться жить правильно. Зато сейчас веселее стало, опять какая-то надежда появилась.

А какая она, эта надежда?
Андрей: — Все-таки когда начинаешь карьеру в 18 лет, то планы, конечно, совсем другие, чем сейчас. В рейтинге-то я стою во второй половине пятой сотни …
Алла: — Думаю, что приятнее закончить карьеру на мажорной ноте, чем в больнице с переломанными ногами. За последние два года мы поняли: это только когда ты при деньгах, здоровый и красивый — все вокруг друзья. Больной человек, каким бы он знаменитым ни был раньше, никому не нужен.

А планы на более отдаленное будущее есть?
Андрей: — Была мысль поработать тренером. Когда травмировался, немного занимался с детьми и почувствовал: это мне нравится, и, главное, у меня получается.

Наверное, Андрей-младший уже убедился в тренерских способностях папы?
Андрей: — Ему 7 лет, он действительно играет в теннис, да и вообще любит многие виды спорта. Я часто играю с ним по вечерам, когда он возвращается из школы.
Алла: — Мы считаем, что в таком возрасте нужно прежде всего поддерживать у ребенка желание играть, не превращая тренировку в рутинную работу, и гармонично развивать его физически. Кстати, по мячу сын начал бить практически сразу, это, наверное, у него уже было заложено на подсознательном уровне, ведь он очень рано стал наблюдать за отцом. Андрей-младший на равных играет с 9 — 10-летними ребятами, которые ему завидуют. Ведь у него не просто папа, а папа-теннисист!

В школу сын давно ходит?
Андрей: — Уже третий год. Школа французская, поэтому по-французски он говорит в совершенстве, без акцента. Иногда смешно получается: глаголы называет русские, а существительные — французские. Получается примерно так: «Папа, я такой марон нашел!» В смысле — каштан.
Алла: — Мы. естественно, стараемся у него и русскую речь развивать: много читаем, смотрим наши фильмы и мультфильмы. Делаем все, чтобы сыну были знакомы те вещи, которые должен знать любой русский человек. А еще хотим отдать его в школу, где он будет изучать русский язык и литературу.

А как ваша дочка?
Алла (улыбается): — Изабель у нас настоящая красавица. Ей два года. Андрей ее безумно любит. Он, кстати, идеальный папа. Раньше его нельзя было дома одного оставить, а теперь они часто вдвоем с Андреем-младшим хозяйничают, когда мы с Изабель уезжаем. И готовят, и убирают, и посуду моют.

А что готовите?
Андрей: — Не сочтите хвастуном, но ни в Москве, ни в Петербурге лучше меня никто пасту не сделает. Рецепт дал один знакомый, работавший в итальянском ресторане, — он там именно на пастах специализировался. Я долго его пытал, пока он мне свои секреты не раскрыл, а получаться у меня стало только, наверное, с пятнадцатого раза. Так что если кто-то решит итальянский ресторан открыть — зовите.
Алла: — Он прибегает домой с помидорами, травами и макаронами и начинает колдовать. Сам пасту готовит, сам и ест — с огромным удовольствием . Мы и гостей на эту пасту приглашаем. Голодным никто не уходил.

Диеты придерживаетесь — в смысле что съесть, с чем и когда?
Андрей: — На завтрак тяжелую еду избегаю, о колбасе и речи быть не может. Каждое утро бегаю в булочную за круассанами. Еще уважаю японскую кухню — например, суши. Как-то, кстати, видел, как готовят это блюдо: прямо из аквариума достают живую рыбу, вырезают мясо и — к столу. В принципе диеты не придерживаюсь, но стараюсь следить за тем, что ем. Правда, когда получил травму, то с 78 кг поправился до 91 и даже испугался. Но сейчас вес практически в норме.
Алла: — Ест он мало, иногда я смеюсь: «Видимо, Андрей, тебе чужды плотские утехи». В гостях даже приходится просить, чтобы он съел побольше. Очень любит овощи, зеленые салаты, помидоры, курицу, морепродукты, устрицы, супы. Без мяса, конечно, тоже не обходится, а вот картошку жарим только по великим праздникам. И, конечно, паста — ведь это спортивная еда.

Top